Использование материалов с данного сайта допустимо только с разрешения автора.
Дизайн и верстка сайта - А. Казарян
Copyright© 2007 Your Website Inc. All Rights Reserved.
ПРОЗА И СТИХИ ЯНЫ ДЖАНГИРОВОЙ И ЕЕ ДРУЗЕЙ
ЧАС ВОЛЧИЦЫ
Трави мою Душу,
Как травят собак,
В зле я намного сильнее...
Оскалюсь, рванусь...
И вдруг замолчу:
Но как же ты можешь
Мне быть врагом,
Коль мы рождены одной кровью?!
Возможно, играешь,
Не зная границ,
Иль вовсе игра без правил.
Нюх зверя не ищет
Знакомых лиц,
Он жаждет
простого доверья.
Глава 1
Всякая злость мала по сравнению со злостью женщины.
Книга сына Сирахова, гл. 25
Я положила ей под подушку кусок варёного мяса в надежде, что он покроется плесенью, а она, сослепу ничего не заметив, съест его, отравится и умрёт. В течение нескольких дней пробиралась в её комнату, проверяла степень плесневелости: мясо неприятно пахло, но она по старости лет ничего не чувствовала.
Прошло две недели. Я не знаю, съела она или выбросила этот кусок, обнаружив, но старуха продолжала жить и изводить меня своими насмешками. Бывало, подзовёт к своей кровати и начнёт:
- Нелли, встань-ка около стеночки, встань прямо... Нелли, погляди, у тебя правая ножка короче левой, а левая рука длиннее правой, - я молча глотала слёзы, а она продолжала: - И рот у тебя слюнявый и кривой. А ты знаешь, что тебя под забором нашли? Да-да, цыганский табор проходил по деревне, бросили тебя здесь, под нашим яблоневым деревом, что недалече от колодца растёть. Бросили, а мы тебя подобрали, обмыли, накормили, пожалели да и оставили у себя. Ой, какая же ты страшненькая и кривенькая, тебя и замуж-то никто не возьмёть...
Я продолжала стоять у стенки, слушая её, как заворожённая, и кусала губы с такой яростью, что выступала кровь, которая медленно стекала по маленькому подбородку и ныряла в белый хлопковый воротничок, оставаясь на нём маленькими крапинками. Потом я начинала царапать руки, тело, лицо, а она продолжала свою заученную речь, монотонно, нараспев, раскачиваясь из стороны в сторону и впадая в состояние какого-то необъяснимого в ту пору для меня жестокого транса:
- ... какая же ты страшненькая и кривенькая, тебя и замуж никто не возьмёт... Дурнушечка ты наша!
С каждым её словом внутри меня что-то увеличивалось, увеличивалось, увеличивалось, потом лопалось с оглушительным грохотом, затмевая глаза, я падала на пол, продолжая раздирать своё тело, билась в судорогах, что-то шептала, захлебывалась и умирала. Сквозь пелену сознания я слышала её победный вопль и радостный хохот, видела, как она накидывает шаль на плечи, вставляет свои крючковатые ноги в тапочки и уходит. Замок скрипнул - она закрыла меня на ключ. Ставни окон поочерёдно захлопнулись - наступила непроглядная ночь, и лишь в тонкий лучик, пробившийся сквозь трещинку одной из ставен, говорил о том, что на улице так светло, солнечно.
Я, обессиленная, погружённая в какую-то прострацию, лежала на полу до самого возвращения матери с работы. С маминым приходом появлялась и она на пороге и начинала причитать:
- Бешеная, ой, бешеная девка, опять ноне всю себя подрала, покусала. Вон, валяется у кровати. Как я только её ни ласкала, ни уговаривала, все - напрасно.
Мама брала меня на руки и со слезами на глазах уносила в свою спальню, протирала спиртом раны. И плакала, плакала, плакала...
Потом на неделю меня отправляли к другой бабушке, пребывание в гостях у которой было большой радостью, праздником. Баба Нина месила тесто, и мы вместе с ней лепили: она - вареники, а я - голубей. Она учила меня вышивать, будучи сама искусной мастерицей в этом деле, вязать, плести корзины и многому другому. Даже её просьба подмести пол воспринималась мной с особой благодарностью. Она дарила мне, четырёхлетней девочке, "взрослые" подарки - духи, серьги, малюсенькие туфельки на каблучках, платьица. Она называла меня красавицей и умницей, часто обнимала, целовала, ласкала... Неделя пролетала как один день - меня увозили обратно, к той, к другой... Я прижимала к груди подарки бабы Нины, представляя, что обнимаю её, и плакала навзрыд.
Начинались другие семь дней... Нелли, погляди, у тебя правая ножка короче левой, а левая рука длиннее правой... И рот у тебя слюнявый и кривой...
Однажды я не выдержала или... выдержала... Не упала на пол, не начала себя драть - я набросилась на неё и искусала. Помню солоноватый вкус её крови, которую я пила без отвращения, с особым наслаждением. Её кровь вкуснее моей!
ПРОЗА
ПОЭЗИЯ
ПРОЗА МОИХ ДРУЗЕЙ
ПОДПИСКА НА РАССЫЛКУ: Золотая коллекция афоризмов от Яны Джангировой"
СЧЕТЧИКИ
