Многоточие… Литературный сайт журналиста Яны Джангировой

Нора тут же задернула занавеску, но это выглядело еще более нелепо. С тех пор у них началась какая-то тайная игра. Он подвозил сестру домой, а когда та скрывалась в подъезде, поднимал глаза на окна, и они минуту смотрели друг на друга, не отрываясь. Иногда он слабо улыбался ей, но чаще просто долго и серьезно смотрел. Потом Нора бросалась на кровать, она задыхалась и еще долго не могла успокоиться, каждый раз уверяя себя, что сегодня он смотрел на нее особенно долго.

Как-то она проторчала у окна весь остаток вечера, но ни сестра, ни он так и не появились. Когда часы пробили 11.30, она вышла в гостиную.

- А что, она сегодня не придет?

Отец заерзал в кресле и закряхтел.

- Ей 26 лет, и, по-моему, у них все серьезно... Ей уже пора думать о будущем. Хотя ты пока этого не поймешь…

Нора фыркнула и ушла на кухню готовить чай. Сестра не пришла ночевать, но это и к лучшему: сегодня никто не будет хлопать дверьми, ходить по дому и мешать Норе лежать с закрытыми глазами и мечтать.

Около часу дня вернулась сестра.

- Отец, я пригласила его на обед… Нора, надеюсь, ты, наконец, переоденешь свои брюки? И отправляйся в магазин за продуктами, я и так ничего не успеваю!

Нора на ватных ногах вышла за дверь. Он придет к ним. Она будет сидеть с ним за столом, видеть его, смотреть на него, сколько захочет… Этого не может быть! Нора почувствовала, как вспотели ее ладони, и она вытерла их о брюки. Да, брюки… Надо переодеться… Надо спешить… Как прошли часы мучительного ожидания, Нора не помнила, но когда во двор въехала его машина, Нора почувствовала, что на нее нашел какой-то столбняк. Он вышел и посмотрел на их окна. Нора осталась стоять. Он закрыл машину, помедлил, потом прислонился к дверце и, теребя в руках ключи, поднял на нее глаза. Это продлилось больше обычного, тем более что он стоял на виду у всех и смотрел на нее! Нора не могла больше выносить эту пытку и бросилась в комнату.

- Там это… приехали.

- О господи! Спустись и позови его, хорошо? Или нет… Ладно, иди!

Когда Нора спускалась по лестнице, он уже поднимался. Увидев ее, он дружелюбно кивнул. Она сделала какой-то несуразный жест, означающий, видимо, приглашение, он снова кивнул и, обойдя ее очень близко, стал подниматься дальше. Ее обдало запахом одеколона. Он обернулся, видимо, ожидая ее, но она продолжала стоять. Она изо всех сил старалась запомнить его запах, чтобы потом внести его в свои мечты, и когда он уже был в следующем пролете, почему-то повернулась и спустилась во двор. Она подошла к его машине и, убедившись, что ее никто не видит, провела по ней ладонью. Рука покрылась грязной пылью, она с облегчением рассмеялась, спрятала руку за спину и помчалась назад.

Все уже сидели за столом.

- Где тебя носит?! - зашипела сестра. - И в чем это твои руки? О господи!

Нора умылась, подержала холодную воду на своих щеках и вышла в комнату.

Отец и он о чем-то оживленно говорили. У него оказался немного высокий для мужчины голос, и Норе понадобилось несколько минут, чтобы привыкнуть к этому.

- Это Нора, - сестра милостиво улыбнулась. - А это мой друг …

Он привстал из-за стола и сказал:

- Да, мы уже заочно знакомы.

Он протянул руку, и Норе ничего не оставалось, как протянуть в ответ свою. Это прикосновения пронзило ее, как током, но это, кажется, заметил только он. В его взгляде мелькнуло что-то новое, но Нора не поняла, что это было. Она не помнила, как прошел обед, да еще эта проклятая юбка, которую нацепила на нее сестра. Она ковыряла в тарелке, выжидая момент, чтобы с позором сбежать, но одновременно понимала, что после этого вечера сможет целых несколько дней вспоминать все по мелочам, и думать, думать, думать о нем… Он иногда бросал на нее быстрые взгляды, но тут же возвращался к разговору. И тут, на какую-то реплику отца, он откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. Нора оторвалась от тарелки и впервые за весь вечер в упор посмотрела на него. Она еще не видела человека, которому бы так шла улыбка, и которому бы так не подходил смех. Этот несуразный смех на какое-то время даже отрезвил ее, но благо, эта вспышка веселья быстро угасла, и за ужин он больше ни разу не рассмеялся.

Когда все перешли к кофе, Норе удалось, наконец, ускользнуть к себе. Ее сердце колотилось так, что, казалось, оно сейчас выпрыгнет. Она не помнила, сколько так простояла, но вдруг услышала в коридоре голоса. Она приоткрыла дверь своей комнаты, в которой по-прежнему не зажигала света, и всмотрелась в силуэты. Он и сестра стояли у двери, обнявшись, и сестра что-то тихо ему говорила. Он гладил ее волосы, они иногда прижимались крепче, воровато оглядываясь в сторону гостиной, где был отец. Так прошло пару минут, потом сестра обняла его за шею, и их губы слились. Нора смотрела на них, не в силах оторваться. Когда он ушел, она прикрыла свою дверь и прислонилась к стене, закрыв глаза. Потом она провела дрожащей рукой по своим губам - и тут же в панике выбежала из комнаты.

- Могла бы хоть выйти попрощаться! - сестра гремела тарелками и даже не замечала ее.

Нора посмотрела на ее слегка растрепанные волосы и остановила взгляд на ее губах.

- Что? - заметив это, сестра инстинктивно вытерла их ладонью.

- Ничего…

- О господи!

Нора, как во сне, вернулась в свою комнату, и села на кровать. Значит, они целуются. Он может гладить ее по волосам. Может шептать ей что-то на ухо. Нора никак не могла понять, как можно после этого не летать от счастья, а, например, идти мыть посуду. Она медленно провела пальцем по своим губам, но уже ничего не ощутила. Зато впервые за три года к горлу снова подкатило то неприятное и липкое чувство, которое она испытывала, стоило матери больше внимания уделить сестре. Ревность. Нора думала, что без мамы она уже никогда не почувствует этого снова.

… Нора ходила по дому, как по камере - взад и вперед. Отец изредка поднимал на нее глаза, но ничего не спрашивал. Она никак не могла понять, что случилось. Ее влюбленность, которой она упивалась столько месяцев, вдруг обрела формы невыносимого страдания. Не из-за сестры, нет. Сестра последнее время все чаще бывала дома, тоже ходила угрюмая, но упорно молчала. Нора по-прежнему караулила их у окна, изредка сталкивалась с ними во дворе, идя по городу, постоянно высматривала на дорогах его машину. Пару раз она увидела знакомые номера, машина промчалась, но Нора успела увидеть рядом с ним на сидении какую-то расфуфыренную даму. Она решила не говорить ничего сестре - какая разница, кто с ним рядом? Главное, что любит его она, Нора. И не будет же он целовать эту дамочку, это же совершенно невозможно!

Мысли о нем все чаще стали причинять Норе какое-то смутное беспокойство, но она уже не могла жить без них. Она никак не могла осознать, что ее чувствам стало тесно в ее мире, и они стремятся наружу - пока в один вечер он ее не поцеловал.

Нора, как обычно, лежала на кровати, закрыв глаза и представляя самые разные ситуации, в которых могла с ним оказаться, и вдруг явственно почувствовала его губы. Она подскочила, как ужаленная. В комнате никого не было, но ее губы горели и тело странно ломило. Нора всю ночь боялась закрыть глаза, и когда забрезжил рассвет, села на кровати и положила голову на руки. Очередной задушевный разговор с подругой прошел еще более лаконично:

- Все понятно: ты просто его хочешь.

- Что делаю?

- Вот дурочка!..

- Хочу в смысле..? Да ты с ума сошла!

- Не я…

Вечером она проходила мимо гостиной и услышала резкий голос сестры.

- Мы расстались, так получилось…. И прошу без вопросов и причитаний!

Отец начал что-то бормотать, но сестра выбежала и чуть не сбила Нору с ног.

Нора вернулась в свою комнату. Расстались…. Норе было ужасно жалко сестру, ведь она совсем не мешала ее фантазиям и... Нора не успела додумать свою мысль, как другая пронзила ее, словно стрела: значит, она его больше не увидит? Он уже не будет приезжать во двор, она больше не сможет смотреть в эти глаза и видеть эту улыбку? Нора бросилась к сестре, которая стояла на кухне и делала вид, что готовит кофе.

- А как теперь? А как? - Нора понимала, что выдает себя с головой, но уже не могла остановиться.

- Что как? - сестра казалось очень усталой и какой-то поникшей. И даже не сказала свое "О господи".

- Как теперь вы..? Он?

Сестра улыбнулась и притянула Нору к себе. Последний раз он так делала три года назад…

- Ничего, малышка… это бывает… Тебе всего 14, потом все поймешь сама.

Оставив кофе на плите, сестра отвернулась и поспешно вышла.

… Нора промучилась месяц. Она не видела его, но все это время продолжала мечтать. Она уже не боялась своих чувств и даже позволяла ему себя целовать. Она придумывала им диалоги, она придумывала им жизнь. Как-то ночью она представила, что он сейчас может оказаться рядом. Она повернулась на бок и погладила рукой подушку. Это его волосы... Это лицо… Закрыв глаза, Нора прижалась к подушке губами, и ее пронзила сильная волна, идущая откуда-то снизу…. Остаток ночи Нора провела без сна, а утром она решилась.

Его номер телефона уже давно был списан ею из блокнота сестры. Один раз она даже позвонила ему, но, как только на том конце ответили, Нора лихорадочно бросила трубку. Она показала этот номер подруге, и та каким-то образом выведала его адрес. Нора как-то ушла с последнего урока и поехала в центр города, где еще долго бродила возле его дома, не решаясь заглянуть даже во двор. Наконец, она прошла через арку и увидела его припаркованную машину. Она бросилась наутек и больше туда не возвращалась.

Этим утром Нора долго лежала в ванной в полной прострации, потом без эмоций осмотрела свое тело, которое вчера начало жить своей собственной жизнью и стало мешать ей мечтать. Тщательно одевшись, она сказала отцу что-то невнятное и вышла.

Доехав до его дома, она вошла в подъезд и остановилась. Ее сердце билось так же лихорадочно, как в те прежние и такие счастливые дни. Она стояла у лифта до тех пор, пока где-то наверху не хлопнула дверь. Нора вбежала по лестницам и замерла на пятом этаже. Это здесь. Она зажмурилась и позвонила.

Дверь открыли почти сразу, как будто кого-то ждали. Он стоял на пороге в рубашке нараспашку. Она вошла и закрыла за собой дверь. Он отошел на пару шагов, и впервые на его лице Нора заметила какой-то малодушный испуг. Они стояли и только смотрели друг на друга. Нора молчала и только поражалась собственному спокойствию. Оказывается, это так просто - взять и придти к нему. Она хотела рассказать ему все. Все-все, с самого начала, но никак не решалась начать. Он сделал нервный шаг, хотел, было, что-то сказать, но Нора сама подошла вплотную и провела рукой по его груди. Он дернулся, но остался стоять. И вдруг сквозь какой-то туман она осознала, что медленно и неумело расстегивает пуговицы у себя на блузке. И тут она услышала его смех… Смех, который ему так не подходит.

Нора не помнила, как, застегиваясь на ходу, через секунду выбежала на лестницу, но эта сцена в коридоре продолжала преследовать ее еще целый час. А потом все кончилось. Она шла пешком по улицам, забыв обо всем и просто упиваясь летним днем и каким-то неведомым чувством необъятной свободы. Когда Нора подошла к своему дому, то поняла, что сегодня она стала взрослой.